НовостиТекстыБлижний Круг
Я сидел и щелкал семечки, пребывая в том состоянии блаженства, когда никуда не нужно идти, когда можно проводить время, сидя на лавочке в тени, наблюдая за живностью во дворе - собакой, которая развлекалась, как могла, то ловила себя за хвост, то начинала негромко лаять на кота, важно идущего по своим делам, то подкрадывалась к петуху, который гордый ходил по двору, искал курам пропитание, созывая их своим радостным петушиным криком, если находил что-нибудь стоящее.
Впереди у меня был целый день приключений и я обдумывал, чем бы мне заняться в первую очередь: залезть на яблоню и, собрав душистых яблок , с друзьями сходить купаться на речку или найти жука, чтобы посмотреть, как он катает навозные шарики в несколько раз больше себя.
Вдруг, громко залаяла собака. Она близко не подпускала к себе никого, кроме хозяйки, но на знакомых лаяла всегда беззлобно заливисто, как звонок, как бы говоря: "Пришли к тебе, Хозяйка. Выйди, спроси: "Что им нужно?"".
Во двор бабушкиного дома вошла соседка тетя Катя. Ее лицо было хмурое. Она быстрым размашистым шагом шла ко мне, не обращая внимания на собаку. Приблизившись, спросила: "Володя, где Семеновна?"
Я молча кивнул головой в сторону двери дома. Мне почему-то не хотелось говорить, я почувствовал, что заражусь ее тревогой и потеряю безмятежное чувство покоя от летнего воскресного дня.
Людей всегда приходило много и моя бабушка, терпеливо выслушивала их просьбы, что-то говорила им, вытирая руки своим фартуком, словно не хотела, чтобы кто-то ждал ее и, отставив свои дела, часто уходила к ним, если требовалась помощь на месте.
Сегодня она вышла во двор, взяв с собой из дома табурет. Расстелив на нем газету, высыпала крупную белую фасоль, которую почему-то называла бобами. А соседке сказала: "Иди к Феде, скажи, чтобы пришел".
Дядя Федя, муж моей родной тети, у которой я часто пропадал в библиотеке. Я рылся в книгах, часто забираясь к самым верхним полкам, где лежали, как мне казалось, самые умные из них.
У дяди с тетей была большая семья, семеро детей. Жили они по соседству с бабушкой, через дорогу. Дядя работал в колхозе ветеринаром. У него не было большого пальца - потерял его на войне, где он служил в кавалерийском полку. И, когда он писал, то смешно зажимал карандаш указательным и главным пальцами, словно дулю крутил бумаге. "Дескать, на тебе, меня так просто не возьмешь, я все равно напишу."
"Бабушка, - спросил я, -а что ты будешь делать с фасолью?"
"Гадать буду, у соседки пропал бычок , нужно помочь найти его, - сказала она, и собрав все бобы в кучку и прочитав молитву, начала водить рукой, размешивая бобы растопыренными пальцами, потом она долго всматривалась в получившуюся картину.
Мне стало смешно, и я стал фыркать, зажав рукавом рот, не силах сдержаться от нахлынувшего веселья. Я не мог понять, как можно что-то увидеть в расположении фасоли, которую она только что сама, размешала своей рукой.
Она внимательно посмотрела на меня, потом, собрала бобы себе в карман фартука и сказала: "Дурачок ты мой! Маленький ты еще, глупый, судишь о том, что не знаешь".
Мне расхотелось смеяться, и я стал забрасывать ее вопросами: "Как ты угадала, куда бычок пошел, если фасоль вся одинаковая?". "Почему соседи к тебе обращаются, сами не могут, что ли, погадать?" У кого ты научилась гаданию?"
Она терпеливо выслушала все вопросы и показала мне, что фасоль разная. Тот боб, что побольше и есть, как бы, бычок, которого ищут. И что она водит рукой не сама, а словно кто-то водит ее рукой, она лишь держит пальцы на уровне бобов, лежащих на табуретке.
Я верил и не верил ей. Я учился в третьем классе, уже бегло читал книги, и мне трудно было поверить в "бабушкины сказки", как мы все называли фантазию своих друзей.
Вернулась соседка и, почти, тот час же, приехал дядя Федя на своем жеребце. Он привязал его уздечкой к забору. Я подошел к жеребцу и стал разглядывать его. У него были тонкие ноги, длинная шея, которую он красиво изгибал, словно на параде. От него пахло силосом (травой, сквашенной, словно капуста, в больших ямах ) и потом. Жеребец фыркал, кося, налившимся кровью, глазом на меня.
Дядя Федя на него прикрикнул: "Но, но, не балуй" и сказал мне: "Держись парень подальше от него, а то может лягнуть или укусить, он еще молодой, необъезженный".
Я слегка шарахнулся в сторону, с опаской посматривая на мощные копыта лошади, представляя, чтобы было бы со мной, если бы жеребец ударил меня.
Бабушка что-то объясняла дяде Феди, показывая направление, где ему искать бычка. Он послушно кивал головой и о чем-то думал. Соседка стояла рядом и тоже кивала, точно подтверждая бабушкины слова.
Потом, дядя сел на жеребца, ударил слегка плетью по крупу и, он, с места, взял в галоп. Он легко повез крупного мужика, так, словно ничего и не было у него на спине. Я долго смотрел им вслед, пока фигурка лошади с всадником не скрылась за поворотом.
Вечером, того же дня, дядя Федя пригнал бычка домой. Он нашел его на поле с люцерной, там, где указала бабушка, далеко от того места, где он пасся, привязанный к ноге веревкой. Как мне потом рассказала бабушка, бычок лежал в высокой траве, его не было видно, пока близко не подъедешь. Он уже умирал. Раздувшийся живот от скопившихся газов не давал ему дышать, он слишком много съел зеленой травы. Дядя Федя его спас, проколов ему бок. Я представил себе, как это больно. "Но жизнь дороже", подумал я.
ссылка 0
поделиться